Необходимо начать с того, что еврейская молитва не всегда выглядела так как сейчас. В Торе молитва упоминается как заповедь и средство личного обращения к Б-гу в моменты трудностей. Изначально молитва не имела формализованной формы и не была чем-то строго установленным по времени. Существует предание, что праотцы еврейского народа – Авраам, Ицхак и Яаков молились в разное время суток – кто-то утром, кто-то днем, кто-то вечером. Форма и конкретные слова были личной прерогативой молящегося. Считается однако, что правильность и уместность употребления определенных слов крайне важна. К примеру, в иудаизме у Б-га есть 72 вариации имен и нужно понимать, когда какое имя использовать. У воинственного имени Б-га странно просить о милосердии и так далее. К тому же важна форма построения разговора по определенной формуле.

Все эти нюансы начинают складываться в единый принятый канон во времена Второго иерусалимского храма. Сделано это было мудрецами разных поколений, когда возникло сомнение в том, что люди могут грамотно формулировать молитву самостоятельно. В этот момент канон только формировался и мудрецы, как люди сведущие, в своих молитвах все еще часто прибегали к собственным формулировкам. Поэтому например в молитвеннике мы можем встретить отрывки “молитва раби такого-то”.

Молитва в иудаизме начинает играть особенную роль с разрушением Храма, так как призвана заменить храмовые ритуалы. Например молитвы Минха и Мусаф – это прямая замена одноименных жертв в Храме.